Художественный потенциал языковых форм. Морфемная структура слова.

Художественный потенциал языковых форм

А.С.Пушкин Бесы

 

Прочитайте фрагмент статьи М. Эпштейна о стихотворении А. Пушкина «Бесы». Каков морфемный статус сегмента бес-, последовательно выделяемого автором? Какую цель, на ваш взгляд, преследует актуализация этого фрагмента? Какие синонимичные морфемы упоминаются в тексте? Какие морфемные повторы дополнительно используются автором? Зачем?

Одноименное стихотворение Пушкина показывает не какое-то абстрактное, фантастическое бесовство, а бесовство бескрайней равнины. К тому же равнина заметена метелью, т.е. выровнена и в длину, и в вышину, где стоймя возникает та же равнина – небо сливается с землею в сплошную неразличимую гладь. Бесовство – это игра с человеком самого бес-предельного, бес-приютного, бес-предметного пространства. Все эти бесчисленные отрицания, «бес-ы», как духи пустоты и тщетности, кружатся по великой равнине.

Пушкинское стихотворение «Бесы» – это не только мистика, но и грамматика бесовства, которое многочисленными отрицательными приставками и частицами – бес, не, нет – развоплощает всю субстанцию предметов и действий. Не-видимкою луна, страшно по-не-воле, средь не-ведомых равнин, нет мочи, следа не видно, верстою не-бывалой, сил нам нет кружиться боле, бес-конечны, без-образны, в бес-предельной вышине.

Быть может, сама сущность простора как чистой вместимости есть бесовство: его нигде нет – и он всюду; он столь же легко расступается, как и смыкается со всех сторон; он не разделен границами вещей, не вместим ни в какое конкретное место или объем, но всегда лишь вмещает – голая тотальность, которая все охватывает, оставаясь неохваченной.