Художественный потенциал языковых форм. Отглагольные существительные

Художественный потенциал языковых форм

Отглагольные существительные

 Познакомьтесь с фрагментом статьи М. Л. Гаспарова «Фет безглагольный»[1]. Выберите отглагольные существительные (а) из текста А. Фета, (б) из текста М. Л. Гаспарова. Определите, с какой целью эти единицы используются в поэтическом и научном дискурсе.

 

Шепот, робкое дыханье,

Трели соловья,

Серебро и колыханье

Сонного ручья,

Свет ночной, ночные тени,

Тени без конца,

Ряд волшебных изменений

Милого лица,

В дымных тучках пурпур розы,

Отблеск янтаря,

И лобзания, и слезы,

И заря, заря!..

«Проследим прежде всего смену расширений и сужений нашего поля зрения.

Первая строфа – перед нами расширение: сперва шепот и дыханье, т. е. что-то слышимое совсем рядом; потом – соловей и ручей, т. е. что-то слышимое и видимое с некоторого отдаления. Иными словами, сперва в нашем поле зрения (точнее, в поле слуха) только герои, затем – ближнее их окружение.

Вторая строфа – перед нами сужение: сперва свет, тени, тени без конца, т. е. что-то внешнее, световая атмосфера лунной ночи; потом – милое лицо, на котором отражается эта смена света и теней, т. е. взгляд переводится с дальнего на ближнее. Иными словами, сперва перед нами окружение, затем – только героиня.

И, наконец, третья строфа – перед нами сперва сужение, потом расширение: в дымных тучках пурпур розы – это, по-видимому, рассветающее небо, отблеск янтаря – отраженье его в ручье (?), в поле зрения широкий мир (даже более широкий, чем тот, который охватывался соловьем и ручьем); и лобзания, и слезы – в поле зрения опять только герои; и заря, заря! – опять широкий мир, на этот раз – самый широкий, охватывающий разом и зарю на небе, и зарю в ручье (и зарю в душе? – об этом дальше).

На этом пределе широты стихотворение кончается. Можно сказать, что образный его ритм состоит из большого движения расширение – сужение (шепот – соловей, ручей, свет и тени – милое лицо) и малого противодвижения сужение – расширение (пурпур, отблеск – лобзания и слезы – заря!).

Большое движение занимает две строфы, малое (но гораздо более широкое) противодвижение одну: ритм убыстряется к концу стихотворения.

Теперь проследим смену чувственного заполнения этого расширяющегося и сужающегося поля зрения.

Мы увидим, что здесь последовательность гораздо более прямая: от звука – к свету и затем – к цвету.

Первая строфа: в начале перед нами звук (сперва членораздельный шепот, потом нечленораздельно-зыбкое дыханье), в конце – свет (сперва отчетливое серебро, потом неотчетливо-зыбкое колыханье).

Вторая строфа: в начале перед нами свет и тени, в конце – измененья (оба конца строф подчеркивают движение, зыбкость).

Третья строфа: дымные тучки, пурпур розы, отблеск янтаря – от дымчатого цвета к розовому и затем к янтарному, цвет становится все ярче, все насыщенней, все менее зыбок: мотива колебания, переменчивости здесь нет, наоборот, повторение слова заря подчеркивает, пожалуй, твердость и уверенность.

Так в ритмически расширяющихся и сужающихся границах стихотворного пространства сменяют друг друга все более ощутимые – неуверенный звук, неуверенный свет и уверенный цвет.

Наконец, проследим смену эмоционального насыщения этого пространства: насколько оно пережито, интериоризовано, насколько в нем присутствует человек. И мы увидим, что здесь последовательность еще более прямая: от эмоции наблюдаемой – к эмоции пассивно переживаемой – и к эмоции, активно проявляемой. В первой строфе дыханьеробкое: это эмоция, но эмоция героини, герой ее отмечает, но не переживает сам. Во второй строфе лицомилое, а изменения его – волшебные: это собственная эмоция героя, являющаяся при взгляде на героиню. В третьей строфе лобзания и слезы – это уже не взгляд, а действие, и в действии этом чувства любовников, до сих пор представленные лишь порознь, сливаются.

(В ранней редакции первая строка читалась Шепот сердца, уст дыханье... – очевидно, шепот сердца могло быть сказано скорее о себе, чем о подруге, так что там еще отчетливее первая строфа говорила о герое, вторая – о героине, а третья – о них вместе.) От слышимого и зримого к действенному, от прилагательных к существительным – так выражается в стихотворении нарастающая полнота страсти».

 [1] Гаспаров М. Л. Избранные труды. Т. 2. О стихах. М. : Языки рус. культуры, 1997. С. 21–32.